М. Маслов.

1913 г. Архангельск. Губернская Типогарфия.

К археологии Летнего и Зимнего берега Белого моря.

Обширнейшая Архангельская губерния едва ли не менее всех прочих областей России подверглась исследованию со стороны бытовой археологии. В этом отношении приходится лишь отметить исследования г. г. Сандберга, Зенгера, произведенные еще в конце 70-х годов, затем Кельсиева, наконец с 1893 по 1989 исследования местного учителя К. П. Рево, захватившего несколько более широкий район своих обследований, чем все предыдущие археологи. Сюда же нужно отнести наблюдения членов беломорской этнографической экспедиции 1901 г., в которой принимали участие А. В. Марков и пишущий эти строки, собравшие небольшую коллекцию каменных орудий, хранящуюся теперь в Историческом Музее в Москве. Эта коллекция, а также собрания самых первых исследователей представляют собою много своеобразного и характерного.

Сандберг и Зенгер близ с. Золотиц, на Зимнем берегу Белого моря, нашли стоянку каменного периода, а Рево обнаружил такие же стоянки на всем Летнем берегу, как известно, и в настоящее время являющемся неизмеримо гуще заселенным, чем берег Зимний. В Нижней Золотице нас клоне одного дюнного холма ближайшей к морю гряды мною также были обнаружены следы первобытной стоянки (до сих пор еще не зарегистрированной), состоявшей из кострища и лежавшего близ него разрушенного в мелкие куски древнего горшка.

Большинство стоянок и, вообще, древних находок на Летнем и Зимнем берегах были обнаружены или в дюнных холмах, образующих параллельные берегу моря ряды песчаных возвышений чудских сопок или “Челпанов”, как их называют иногда местные жители, или же в ближайших к ним песчаных (с примесью гравия) более низких плоскостях, подвергающихся разрушительному действию ветра, а иногда даже и морских волн, благодаря которым [4] после отлива возможно бывает без труда находить различные каменные орудия.

В Российском Историческом музее в настоящее время имеются коллекции каменных орудий как с Зимнего, так и с Летнего берега Белого моря. Орудия того и другого края имеют много общего между собою.

Музейские коллекции с Зимней Золотицы, собранные А. В. Марковым, а еще ранее Кельсиевым, Сандбергом и Зенгером интересны прежде всего длинными стрелками, частью с выемками в основании, т.е. с одного конца приправленными на подобие долотца, возможно, для удобства прикрепления к древку. На рисунке 1 представлена часть Золотицкой коллекции Маркова.

Как видите — тщательность работы и обивки золотицких стрелок может сравниться разве только с стрелками-наконечниками с р. Днепра (Чернигов. г., Остер. у.), имеющимися в коллекциях того же исторического музея. Но в тех и других наблюдается огромная разница в форме, к тому же и принадлежность Днепровских стрелок относится ни как не ранее, как к поре сверленых орудий.

Из Золотицких первобытных древностей нужно упомянуть еще о находках из области искусства древних насельников края. Это — примитивные фигуры неизвестного зверька, рыбы и человека, выделанные из кремня, изображенные на рис. 2 и 3.

Коллекция предметов с Летнего берега (из Лоптеньги, Яренги, Неноксы, красной горки и др.), помимо тонко выработанных также длинных стрелок и наконечников копий, интересна собранием черепков посуды, среди которых, с одной стороны имеются черепки позднейшего типа гончарных изделий (с карнизиком и довольно сложной орнаментацией, для выполнения которой требовались хорошие специальные орудия). С другой стороны, здесь найдены черепки горшков с более первобытным орнаментом (с сильно [5] вдавленными точками и параллельными, скошенными вниз, или вертикально прямыми штрихами в промежутках поясов точечного орнамента, как это видно на рис. 4 в коллекции черенков из Яренгской волости.

Несмотря на типичность упомянутых памятников древней культуры Севера, к ним имеются любопытные дублеты, напр., в керамике Волосовской стоянки¹) (Владимирской губ., Муромского у.), несомненно относящейся к неолитической эпохе.

Там (см. рис. 5) мы встречаем тот же глубокий точечный орнамент, между поясами которого расположены скошенные или вертикальные штрихи, как и в осколках посуды Яренгской волости Летнего берега Белого моря.

В своей заметке “О доисторических стоянках побережья Белого моря” В. А. Городцов², описывая предметы из окрестностей с. Лопшеньги, находящиеся в музее Ярославской ученой архивной комиссии, указывает на то, что обломок одного глиняного сосуда покрыт линейным и городчатым орнаментом, выполненным довольно изящным рубчатым чеканом, а по типу узора обломок напоминает некоторые черепки глиняной посуды [6] Окской Алекановской стоянки³ (Рязанской губ.) Но в стоянке этой последней найдены были и бронзовые вещи.

То же самое сходство в керамике В. А. Городцов видит и на черепках Беломорской Красногорской стоянки и на посуде Котловского могильника⁴ Вятской губ. (Елабужск. у. ) и на посуде городища Грохан (при устье р. Вятки), где найдены бронзовые и даже железные орудия.

Каменные орудия с летнего и Зимнего берега, а именно — наконечники копей, различные ножи, наконечники стрел встречаются далеко на юг от Беломорского побережья, но там наконечники стрел явно отличаются от Беломорских прежде всего формою и не столь большой тщательностью обработки, а к тому же наконечники стрелок там сравнительно редки, несмотря на то, что археологических исследований произведено было значительно больше, чем в Архангельской губернии.

На рисунке 6-м изображена коллекция каменных орудий из Волосовской стоянки Владимирской губ. (раскопки гр. А. Уварова).

В наконечниках стрел этой стоянки я не вижу обработки их с характерной выемкой в основании, а есть скорее нечто в роде черешковых стержней, которыми, очевидно, стрелки укреплялись в древках, между тем как архангельские стрелки с выемкой в основании наводят на предположение о прикреплении их в расщепы древка.

Стрелки типа волосовских (Владим. губ.) найдены были также в Алекановской стоянке (Рязанской губ.), затем в Тверской и Нижегородской губерниях.

Несмотря на указанное различие в форме стрелок беломорских стоянок и Средней России, все-таки нельзя отрицать существование связи и явной преемственности в употреблении их первобытным человеком Севера и средней России, и, главным образом, что район распространения данного типа стрелок крайне ограничен. Обилие же их на побережье Белого моря можно объяснить рыбным промыслом первобытных ее обитателей, а, может быть, и охотою на морских и лесных зверей, чем богат этот край и в наше время.

Разобравшись таким образом в отличительных чертах археологических находок Летнего и Зимнего берега и обнаружив некоторые сходные черты с культурой неолита Средней России, а также с культурой Вятско-Камского края, чему подтверждение увидим еще [7] ниже, наши взоры естественно должны быть обращены на промежуточные пункты между рассмотренными очагами кльтуры.

В этом отношении нам известно весьма немногое: знаем о находке бронзовых предметов в бассейне р. Пинеги на перепутье из Северо-Восточной России к Мезенскому краю и Зимнему берегу. Этот путь колонизации и распространения культуры существовал и в историческую эпоху, благодаря естественным путям сообщения.

Известны еще открытые стоянки близ Холмогор (раскопки Рево), но не давшие ничего более типичного, чем мы видели в Беломорских. Однако, холмогорские стоянки находятся в районе водного пути к Беломорскому побережью из Средней России.

По существу самих археологических находок на берегах Летнем и Зимнем приходится сказать, что они относятся к тому периоду, когда первобытный обитатель этих берегов пользовался только каменными орудиями, т.к. признаков металла и его обработки не найдено, за исключением Емецкого городка, заселение которого должно быть отнесено к позднейшему, по-видимому, даже историческому периоду.

Принимая же во внимание отмеченные выше сходные черты в каменных орудиях и керамике Беломорского побережья с такими же памятниками древности в некоторых местах Средней России, где установлена для них неолитическая эпоха, или памятниками Волжско-Камского края, где она зарегистрирована в металлической эпохе, — появляется теперь вопрос: синхроничны ли все эти три культуры (назову их — Беломосркая, Центральная и Вожско-Камская)?

Чтобы ответить на этот вопрос, нам должны придти на помощь как геологические данные, так и историческая география.

Восточная часть Архангельской губернии в противоположность западной представляет собою низменность, которая, по мнению геологов, в конце Ледникового периода была затоплена водами, надвинувшимися на материк океана. В настоящее время та же часть покрыта почти сплошь тундрой. Существование горизонта вечно мерзлой почвы, весьма близкого к поверхности, предшествует не только расселению по нем человека, но и успешному произрастанию растительности. Так что человек на Севере, надо полагать, начал расселяться только тогда, когда в Европе он переживал определенные стадии культурного развития.

Прежде всего доступными для обитания должны были сделаться берег моря и берега рек, которыми, вероятно, ориентировались пути колонизации в эпоху древнейшую точно так же, как и в историческую пору, когда Летний и Зимний берег Белого моря с XI-XII в. стали заселяться пришельцами из Новгородской земли, продвигая к Северу, с одной стороны по р. С. Двине, а с другой — от волжско-камского бассейна — через р. Пинегу и Мизень, что подтверждается как памятниками литературы, так и другими данными по изучению исторического прошлого Архангельской губ.

С. Двина, Мезень и Пинега являлись для русских поселенцев Беломорского побережья, по всему вероятию, уже проторенными дорожками прежних кочевников.

На эти пути указывает и сравнительное изучение культуры Беломорской, Волжско-Камской и центрально, где находились черты сходства как в керамике, так и в форме каменных орудий.

[8] Характер орудий беломорского побережья и особенный тип керамики могли явиться пережитком и в более высшей культуре, чем Беломорская. Это было, по всей видимости, и в Волжско-Камской культуре бронзовой эпохи, которая распространяла свое влияние, с одной стороны, на запад, а с другой — на Севере⁵.

Первичная каменная культура этого центра имела полную возможность проникнуть в отдаленнейшие времена на наш Летний и Зимний берег, почему здесь и наблюдаем теперь сходные черты. Но вторичная — металлическая культура — идя по тем же радиусам, по-видимому, не достигла Летнего и Зимнего берега, а остановилась у Пинеги, Мезени и Холмогор.

Однако, Волжско-Камский культурный очаг не остался окончательно без влияния на беломорскую культуру. В тех примитивных произведениях искусства, найденных в с. Н. Золотице, и о которых я уже упоминал (там были: зверек, затем нечто в роде рыбы и человеческой фигуры), по моему мнению, перед нами налицо именно влияние Волжско-Камского культурного очага, который изобиловал многочисленными подобного рода находками, но только там они были металлические. Эти фигурки, литые из бронзы, были выразителями религиозных воззрений, пережитками которых являются разные “вертуды” у теперешних вотяков или культ медведя у остяков.

Появление таких фетишей, сделанных из кремня, в период исключительного пользования каменными орудиями, свидетельствует прежде всего о ритуале и о существовании уже религиозных, хотя, быть может, и примитивных понятий, затем указывает на то, что каменные орудия, найденные вместе с ними, должны быть отнесены не ранее, как к концу неолитической эпохи.

Летний и Зимний берег представляют собою, если не считать Кольского полуострова, самые отдаленные пункты от очагов древней культуры; проникновение туда плодов высшей культуры могло совершаться крайне медленным путем, тем более, что, напр., Зимний берег даже и теперь является очень недоступным для материкового сообщения, а потому и мало населенным, тогда как Летний берег, хоть и плохие пути сообщения вдоль берега, а все таки имеет.

Подтверждением того, что все археологические находки Летнего и Зимнего берега, за исключением Ямецких, принадлежат поздней поре каменного периода — поре сверленных орудий, может служить и то обстоятельство, что в числе находок имеются три предмета с отверстиями, из коих в одном можно видеть несомненно плод рук человеческих, т.е. искусственно просверленное отвер[9]стие, — да, пожалуй, еще несколько экземпляров обломков полированных орудий, принадлежность которых, впрочем, Летнему или Зимнему берегу может быть оспариваема, вследствие неточности регистрации собирателями этих памятников.

Беломорские фетиши из кремня, в связи с бронзовыми находками у р. Пинеги, свидетельствуют о несомненном общении с бронзовой культурой северо-восточной окраины России и о существовании пережитков каменного периода на Летнем и Зимнем берегах в эпоху, когда на северо-востоке России господствовала бронзовая культура.

На основании всего сказанного относительно археологии Летнего и Зимнего берега Белого моря, мы должны придти к нижеследующим выводам: 1) что все, сделанные там до сих находки свидетельствуют об употреблении первобытными насельниками края исключительно каменных орудий, особенно стрел, которые они могли одинаково употреблять как для охоты на крупную рыбу, так и на морских и лесных зверей; 2) что культура шла сюда со стороны Волжско-Камского бассейна непосредственно или через посредство центрального, т.е. средней России, очага, который значительно питался культурой северо-востока, и 3) что беломорская культура каменных орудий была синхронична бронзовой Волжско-Камской, и 4) что поэтому она должна считаться пережитком неолитической эпохи и при том — поры сверленых орудий.

А. Маслов.

Оригинал 3,8 мб

© OCR Игнатенко Татьяна, 2011

© Html И. Воинов, 2011